Кормление приёмного ребенка — наша история

Надежда Касинская
12 июля 2011

Наш сын. Первые недели вместе.

Конец мая. Мы в первый раз видим своего сына. Ему шесть недель. В тридцатиградусную жару нам вынесли его в шапке, одетым и завёрнутым в одеяло. Он смешной и весь какой-то несуразный, с огромной розовой соской.

— Что, прямо так и заберёте? Может быть, подумаете ещё? Мы его ещё недообследовали…

Не подумаем. Подписываем согласие и отказ от дальнейшего медобследования, в опеке нам обещают оформить документы побыстрее.

Документы, действительно, оформляют быстро. Главврач звонит куда-то, ищет кого-то, кого нет на месте, едет сама со справками, чтобы быстрее подписали, отвозит всё в опеку, там тут же готовят все документы — на второй день они уже лежат на столе главы администрации города.

…И застревают там на две недели — он просто не доходит до своего кабинета, чтобы подписать. К счастью, через несколько дней мне разрешают лечь в больницу к ребёнку. Там мы с ним проводим восемь суток вдвоём, почти не выходя из душной палаты — гулять во дворе можно только в специально отведённое для этого время, шататься по коридорам нельзя.

За эти восемь дней я успеваю, к возмущению санитарок, «приучить ребёнка к рукам» и совместному сну, отучить от режима, и перейти на бутылочки с соской для недоношенных детей, с очень медленным потоком — и к концу этого времени в первый раз услышать, как он плачет. До этого он совсем не плакал, только недовольно кряхтел, когда приходило время кормления.

Он не хотел быть на руках вообще, напрягался и ждал, когда положат в кровать. Засыпал, только когда выйдешь из комнаты, и резко просыпался, если подойдешь к кроватке. Кормили его из соски с огромной дыркой. Я слышала, как врач ругалась на санитарку, которая опять увеличила дырку в соске, потому что дети слишком медленно едят. Он действительно ел медленно — после первого глотка сжимал рот и отворачивался, чтобы не захлебнуться.

Изначально мы планировали попробовать дать ребенку грудь, и если он легко её возьмёт — попробовать кормить частично грудью вдвоём (у нас семья из двух мам, я никогда не была беременна, моя жена родила и кормила старших дочерей до двух с лишним лет каждую). А если не возьмёт — тогда, конечно, мы не собирались тратить на это много сил и времени — всё-таки у нас двое старших детей, собаки и работа хоть и дома, но без декретного отпуска. Поэтому мы никак не готовились к кормлению заранее. К тому же мы до последнего момента не знали точно, какого возраста будет наш ребёнок — единственным нашим условием было, чтобы он был младшим в семье, то есть не старше двух лет.

 Мы дома! Первые трудности.

Дома оказывается, что у меня он грудь не берёт совсем, орёт и отворачивается. Он не умеет искать грудь. Когда он голоден, он открывает рот, как для буквы «ы», и ждет, когда ему запихнут соску в рот поглубже. Даже если получается засунуть сосок в рот, трубочка от SNS (системы докорма у груди) остаётся снаружи, и надо начинать сначала. У жены в груди еще есть немного молока после кормления старшей дочери, её грудь он берёт и сосёт некоторое время. Но она устала от пяти лет кормления старших, а для меня это вдруг оказалось очень важным. Мы решаем, что я буду пытаться кормить, несмотря на трудности. Вторая мама берёт на себя дом, старших детей и собак. Мне остаётся работа и кормление.

Трудностей хватает. Во время нашей больничной жизни у нас с ним наладился какой-то привычный ритм. Я понимала, чего он хочет, и могла удовлетворить его потребности — дать бутылку, взять на руки. Дома я страдаю от того, что я знаю, что ему нужно — бутылка со смесью, но не хочу ему её давать. Он орёт. Я скачу с ним на руках в буквальном смысле, прыгаю по комнате, чтобы он успокаивался и брал грудь. Не получается. Даю бутылку и расстраиваюсь ещё больше. К тому же у него ещё в больнице начались колики, и вечерами он орёт и на руках тоже. Я хочу всё бросить и не мучать себя и ребенка, но думаю о том, как буду жалеть через два года, что не попыталась кормить хотя бы две недели. Через две недели должно быть легче. Откуда я взяла этот срок — не знаю. Но я верю в него.

Потом меня осеняет: наливаю в SNS чуть-чуть смеси, остальное — в бутылку. Орет — даю бутылку, успокоился — пытаюсь дать грудь. В первый раз он с трудом допивает 10 мл смеси из SNS. Еще через пару кормлений бутылка уже не нужна. Зато появляется новая проблема — очень болят соски, иногда до слёз. Захват правильный — в этом плюс от того, что ребенок не хочет брать грудь: он и не вцепляется в неё неправильно мертвой хваткой. Мне говорят, что такая боль, которая есть в начале кормления, но быстро проходит — хороший знак, значит, ребёнок меняет форму соска под себя. Мне нравится эта мысль. Боль сразу становится легче терпеть.

Срока в две недели действительно оказывается достаточно. За это время грудь меняется, становится мягкой, её легче дать ребенку. Он сам начинает искать грудь, пока это еле заметно, но он уже открывает рот. Уже получается кормить лежа. Боль в сосках почти проходит. Я кормлю только через SNS, даже на улице — после бутылок он опять отказывается от груди. Молока нет, и я начинаю думать, что оно может и не появиться. Обидно. Но всё равно кормить через SNS мне кажется более естественным, чем из бутылочек.

Месяц дома. Первые капли молока!

Еще через неделю, почти через месяц после того, как мы привезли сына домой, появляются первые капли молока. Постепенно молока становится больше, оно начинает брызгать тонкими струйками. Я периодически пробую пить Мотилиум, но быстро начинаю забывать выпить таблетку и бросаю, обхожусь без лекарств. По нашим оценкам, ещё через месяц моего молока хватает на четверть или, может быть, треть от потребностей сына. Я пытаюсь предлагать ему грудь без SNS, но чаще всего он отказывается. Только через полгода его жизни дома, когда ему уже 8 месяцев, он соглашается сосать днем без SNS — правда, только в слинге и только на бегу, как в первые дни кормления. Но и это уже хорошо — теперь можно выходить из дома без SNS и рюкзака со смесью, не мыть трубочки в общественном туалете и не мешать смесь между полок в магазине.

Зато он начинает очень часто просыпаться по ночам. Мы понимаем, что, несмотря на то, что он ел уже довольно много прикорма и мы пытались давать днём смесь из поильника, он просто перешел на ночной режим кормлений. На грудном вскармливании это не было бы проблемой — мы спим вместе и мне удобно кормить во сне, но без SNS он отказывается сосать, и второй маме приходится по 5-7 раз за ночь вставать, мыть SNS и делать смесь.

При этом нам кажется, что молока у меня должно хватать. Нам говорят, что SNS — это просто привычка, от которой можно отучить. Я очень переживаю, что у меня это не получается. Вставать по ночам тяжело, мы не высыпаемся. К тому же он и днём плохо спит, даже в слинге на мне, с трудом засыпает и просыпается от малейшего шороха.

Кормление грудью — находчивость друг приемной мамы!

Теперь осеняет вторую маму. Мы решаем не отказываться от SNS,  раз она ему так важна, но перейти со смеси на воду, чтобы не надо было вставать по ночам. Переводить будем постепенно: во-первых, сейчас он от SNS с водой или даже чуть более разбавленной смесью просто отказывается. Во-вторых — ему надо научиться есть днём, чтобы не оставаться голодным без ночной смеси. И в-третьих — мы не уверены, насколько безопасно ему выпивать столько воды за ночь. Мы надеемся, что постепенно он будет больше есть днем и реже просыпаться ночью. Мы подсчитываем, что если убирать по полложки в неделю — больше он сразу замечает и отказывается — то через два месяца можно вовсе отказаться от смеси.

Так и получается: по мере того, как мы очень понемногу убираем смесь, он начинает больше есть днём, реже просыпаться по ночам, и даже соглашается изредка сосать ночью без SNS вовсе. К одиннадцати месяцам младенца мы убираем смесь совсем. Теперь, когда можно спать по ночам, необходимость использовать SNS мне не так мешает, и я больше не делаю сознательных усилий для того, чтобы от нее отказаться — когда подрастёт настолько, чтобы можно было с ним договориться словами, тогда и буду пытаться. Однако младенец сам все чаще соглашается сосать грудь без трубочки ночью. Еще через два месяца он два раза подряд засыпает на ночь без SNS. Потом проходят сутки без неё. Потом он роняет её за диван. Двигать диван сложно, поэтому достаем только через несколько дней. Ребёнку она давно не нужна.

Кормление грудью — близкие отношения с ребёнком

Сейчас младенцу год и три месяца. Он не висит на груди так, как наши старшие дети, и ест много «взрослой» еды. Он сосёт только в определенных условиях и не успокаивается с грудью. У меня, похоже, сейчас совсем немного молока — даже когда он болел и висел на груди круглые сутки, и сразу за этим резко отказался сосать из-за насморка — грудь нисколько не наполнялась. Тем не менее, он засыпает только с грудью — два-три раза днём и на ночной сон, хочет сосать еще два-три раза за день, и долго сосёт под утро, из-за чего мы можем поспать лишних два часа.

Кормить ребёнка грудью оказалось для меня гораздо более важным, чем я ожидала. Мне казалось очень неправильным и неестественным кормить его из бутылки и давать соску. Кроме того, оказалось, что после первых недель привыкания кормить грудью, даже с SNS, мне было гораздо удобнее, чем из бутылки — во время кормления руки свободны и можно заниматься другими делами. Кормя грудью, я гораздо больше времени провожу с ребёнком, чем когда я кормила его из бутылки. Мне не нужно выделять какое-то отдельное время на занятия с ним. Мне не нужно разрываться между нуждами ребёнка и своими. Я знаю, что он получит всё то внимание, которое ему нужно, без моих сознательных усилий. Я не знаю и не могу оценить, сколько пользы принесло ему моё молоко, но я знаю, что сам процесс кормления, близость, которую мы испытываем благодаря ему, очень нужна нам обоим.

Комментарии запрещены.

Копирование материалов с сайта запрещено. Использование материалов возможно только с разрешения консультантов-волонтеров Ла Лече Лиги

Вверх ↑